За други своя

В память об апостолах Павле и Варнаве

Судя по тому, что в который раз на проповеди звучат слова о том, чтобы мы были, как можно взаимно внимательны, не ждали, пока попросят о помощи, а самим спешить оказать ее, подставлять руку, быть опорой, мы что-то не делаем в своей жизни по отношению друг к другу. Мы знаем друг друга (те, которые стоят почти все службы в нашем храме) в лицо, но мало кого мы знаем по имени. Мы не знаем, чем дышит каждый из нас, что у него на душе, что за мысли бродят в голове.

Мы видим только то, что на поверхности, судим по внешнему виду: кашляет, значит, простыл; хромает, значит, или ногу сломал, или уже в таком почтенном возрасте, что можно только позавидовать белой завистью, что вот в таком возрасте, пусть с палкой, но человек приходит в дом Божий; а если кого долго нет, мы это тоже замечаем, спрашиваем друг друга: а где же та женщина, ну как там ее звать, не знаю, ну вот она вот так выглядит, вот там стояла? И вдруг слышишь в ответ, что человек сильно болеет, так, что и идти уже не может; другая уже умерла, просила молиться за нее.

Да любите друг друга. Так говорил Господь. Конечно, тяжело любить человека, которого мы даже не знаем, как зовут, но можно быть ласковым, терпимым, спросить, чем помочь – хотя бы для начала. А если мы реально помочь не можем, нет сил, например, ведь силенки-то у всех разные, то можно попробовать помолиться об этом человеке. Опять же, какие мы молитвенники? Но ведь можно же попробовать. Не обязательно молиться за неизвестного человека. Можно начать с друзей. А раз молитва рассеянная, то можно заказать заказную записку. Много ли мы пишем своих друзей в записках? Как правило, мы пишем родных, а на друзей денег не хватает. Но можно надеяться, что наши родные не обидятся, если мы один раз напишем не их, а своих друзей. Или мы не уверены в том, что наши друзья – настоящие, не подведут? Может, попробуем?

Жили давно, очень давно, два юноши, учившиеся у учителя Гамалиила. Звали их Иосиф и Савл. Оба они усердно занимались. Иосиф ежедневно ходил в храм Соломонов и с усердием молился Богу. Иосиф старался проводить жизнь свою в воздержании, избегал ненужных знакомств, желая соблюсти в чистоте свое девство. Савл также внимал со вниманием учителям своим, но в результате присоединился к партии фарисеев, будущих ярых ненавистников Иисуса. И если Иосиф впоследствии, когда Иисус вышел на проповедь, присоединился к Спасителю, то Савл стал гонителем христиан.

Иисус, читая в сердцах, благословил Иосифа следовать за Ним, и тот стал одним из семидесяти апостолов, посланных Иисусом на проповедь, по имени Варнава. Варнава – сын утешения. Так назвали Иосифа его друзья-апостолы, так как он смиренно утешал своей проповедью о пришедшем в мир Мессии тех людей, которые с нетерпением ждали пришествия Мессии. Если братья Зеведеевы были прозваны сынами громовыми, так как их проповедь должна была прозвучать как гром небесный, то Варнава был утешителем, ибо его апостольские труды должны были приносить только радость тем, кого избрал Сам Господь…

После Вознесения Господа нашего Иисуса Христа, все апостолы жили вместе в Иерусалиме, а Варнава продал свое имение, доставшееся ему от родителей. Принес деньги к ногам апостолов, желая богатеть в Бога, а не в себя. При этом Варнава пытался обратить на верный путь друга своего Савла. Он часто вел споры с ним о Господе, прилагал все свои усилия, чтобы обратить Савла к святой вере. Но к его сожалению Савл оказался усердным ревнителем отеческих преданий, посмеивался над Варнавой, считал его человеком обольщенным, говорил хульные слова и на Господа Иисуса Христа, называя Его сыном плотника, человеком простого звания, преданным позорной смерти. Савл ненавидел апостолов и не хотел ничего слушать о Христе, издевался над Варнавой.

В довершение ко всем своим мерзким словам он добавил и то, что стал хладнокровным свидетелем убийства родственника своего – первомученика Стефана. Он не только не сожалел о родной ему крови, невинно проливаемой, но и одобрял убийство и сторожил одежды иудеев, побивавших Стефана камнями. Испросив разрешение у старейшин, Савл с неистовством стал преследовать христиан, он без церемоний врывался в дома, влача мужчин и женщин в темницы. Святой Варнава же, зная это, усердно молился о друге своем Богу, оплакивал его поступки. Воздевая руки свои к небу, Варнава просил Бога просветить душевные очи Савла, чтобы тот познал Истину. Ему очень хотелось иметь Савла другом и на духовном поприще, подобно тому как они были друзьями в училище Гамалииловом.

Молитвы Варнавы были не напрасны, слезы горячие тронули сердце Господа. Настал такой момент, когда Бог призвал Савла на Свое служение, и превратился хищный волк в смиренную овцу, хулитель имени Божия стал прославлять Иисуса Христа, бывший гонитель преобразился в защитника Церкви Христовой. По крещении своем, Савл, ставший Павлом, отправился на проповедь об Иисусе, говоря, что это Он и есть Сын Божий.

Но не все сразу поверили в духовное преображение Савла, его боялись, не доверяли, когда он пытался прилепиться к ученикам Христовым в Иерусалиме, после своего знаменательного путешествия в Дамаск, перевернувшего все его существование, всю его жизнь. Варнава спросил его: “Доколе, о Савл, будешь ты хулителем великого имени Иисуса Христа и гонителем верных рабов Его? До каких пор будешь противиться страшному таинству, издревле предвозвещенному пророками, в настоящее время сбывшемуся ради спасения нашего?”.

Савл устыдился своих прежних слов, поступков, мыслей, припав к ногам Варнавы, со слезами раскаяния произнес: “Прости меня, учитель правды, Варнава! Теперь я понял, что все, сказанное тобой мне о Христе, - истина. Того, Кого я ранее хулил, называя сыном плотника, Того Самого исповедую ныне Сыном Божиим, Единородным, соприсносущным Отцу, ставшему совершенным человеком, родившись от Пресвятой Девы Марии, приняв вольные страдания и крест. Верую, что Он воскрес на третий день, явился вам, ученикам Своим, Он вознесся на небо, сидит по правую сторону Бога Отца, Он придет снова в славе Своей судить живых и мертвых, Царствию Его не будет конца”.

Варнава, слыша такие слова, очень удивился бывшему гонителю Христа, плача от радости, обнимая Савла, апостол произнес: “Кто научил тебя, Савл, таким богодухновенным словам, кто научил говорить их? Кто убедил тебя исповедывать Иисуса Назарянина Сыном Божиим? Откуда ты научился такому совершенному познанию догматов божественных?”. Савл, тоже со слезами, с сердцем сокрушенным, отвечал, что Сам Бог призвал его, когда тот держал путь в Дамаск, и в подробностях рассказал все, что с ним случилось.

Тогда Варнава взял друга своего, теперь уже и на духовной ниве, привел к апостолам: “Вот тот, кто был хулителем имени Божия, кто преследовал нас, кто был ранее нашим врагом, теперь он нам друг и соработник в винограде Хритсовом. Представляю вам кроткого агнца Божия, который уже не свирепый зверь”. Апостолы дивились рассказу Савла о его приключениях, возрадовались за него и прославили Бога. А Варнава и Павел далее трудились некоторое время вместе, обращая души человеческие ко Христу.

Долгими плодотворными были пути апостолов, они верой и правдой служили имени Божию, открывая людям истину. Но конец у них был один – мученический. Павлу, как гражданину римскому, усекли голову, по преданию в один день, но с разницей в несколько лет, с апостолм Петром, потому и память их совершается в один день – 29 июня (ст. ст.) около 67 г. Немного ранее, до гибели Павла, на костре был сожжен апостол Варнава. Когда позже на пепелище пришел апостол Марк, сопровождавший в то время Варнаву, увидел тело апостола совершенно невредимым. Он похоронил его в одной из пещер Кипра, положив ему на грудь Евангелие от Матфея, которое он сам написал своей рукой. Произошло это по преданию около 62 г. 11 июня (ст. ст.)…

Можно много привести примеров, когда друг молиться о друге, молиться усердно, со слезами, и происходит чудо, Бог слышит нас и удовлетворяет нашим мольбам, помочь другому, спасти его. Все ли мы сможем, как Варнава молиться о друге, который явно пропадает, или ему тяжко, он болеет, или на работе не лады. Умеем ли мы тихо, тайно, не напоказ, замолвить словечко перед Богом за друзей? И потом не приписывать результат себе?

Давайте же узнавать имена друг друга, узнавать, чем живет рядом стоящий, давайте помолимся друг о друге, Господь да услышит наши слова. Ведь если мы научимся молиться о друзьях своих, тогда нам ничего не будет стоить помолиться и о врагах наших, которых Господь тоже призывал и любить, и благословлять, и молиться о них. Именно так: научимся молиться о близких, сумеем и о дальних, плохих, врагах, но тоже Божиих созданиях, а вдруг да поможет наша капелька молитвы сердечной. Так давайте же соединим свои молитвы в одну, поможем и будем любить друг друга!

АПОСТОЛ РОЖДЕСТВА

Щеголева Надежда

АПОСТОЛ РОЖДЕСТВА

Идет Рождественский пост. Все живут в ожидании чуда – скоро на земле родиться Спаситель, Радость всему миру. Все стараются духом и телом очиститься в эти дни, чтобы достойно встретить Того, Кого так долго ждали на Иудейской земле, ждали так, что многие его проглядели, глядя и слушая Его. А вот они, всего несколько человек, 12 учеников Его не проглядели. Поняли, что это Он, Тот, обещанный. Одним из первых, увидевших Христа, был Филипп. Это его испытывал Спаситель, спрашивая, где купить хлебов, чтобы накормить ослабевший народ. Ибо видел любовь Филиппа, но и соседствующее с ней маловерие. Потому и спросил, чтобы тот посмотрел внутрь себя, познал до конца суть свою, а устыдившись своего маловерия, исправился…Именно через Филиппа Иисус научил Церковь достойно веровать в равенство Божества Сына с Отцом, когда сказал: “Видевший Меня видел Отца… Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне”…
Рождественский пост еще называют Филипповским, Филипповками, потому что память святого апостола Филиппа совершается в последний день перед постом. Жизнь и подвиги Филиппа во имя Христа настраивают нашу жизнь на подражание. Давайте же достойно, по примеру святого Филиппа и других святых, проведем “веселое время поста”, достойно встретим Рождество Учителя всех.

…Ныне здесь одни развалины и груды камней, поросших травой. И только память хранит те события, которые происходили тут много-много лет назад. Вифсаида… В сем древнем городе родились Петр и Андрей, сыновья Ионины, и Филипп. Апостол Филипп… Но это потом. А в детстве разве же он думал о том, что его ждет? Может быть, он играл в одни игры с Петром и Андреем, также шалил, как и все дети в мире во все времена? Но при этом он ждал вожделенного Мессию. Его все ждали…
С детских лет Филипп родителями был отдан книжному обучению. Юноша усердно читал и изучал Священное Писание и пророчества о Спасителе. Читая все это, юноша воспылал горячей любовью к Нему. В нем зажглось сильное желание увидеть Господа воочию. А Иисус уже пришел к Своему земному служению, но Филипп об этом не знал. Пока не знал.
А сейчас Петр и Андрей рыбари, они слушают проповеди Иоанна Предтечи, они тоже ждут Спасителя. Эти простые люди никогда, наверное, и не думали, кем они станут в связи с именем Иисуса. Они трудились и верили, любили и ждали, они стремились хотя бы на миг увидеть Его. И Господь, видя, стремление каждого из них, призвал их к Себе здесь, на земле. Именно им, Своим учениками, он вложил все основы Веры, Любви и Надежды, завещал им укреплять Церковь, которую они впоследствии образуют. Видя устроение каждого из будущих учеников Своих, друзей, апостолов, он по-разному призывает их к Себе.
После Своего крещения Иисус призвал Андрея и Иоанна, Андрей привел брата своего Петра. После этого Иисус возжелал пойти в Галилею. Увидев Филиппа, его пламенную любовь к Мессии, Он произнес: “Гряди по Мне”. Сердце часто забилось, дрогнули ресницы. “Это Он, Он – истинный Мессия, это Тот, о Котором говорил Бог через пророков Своих”. Филипп обрадовался, что наконец-то сбылось обетование Божие. Радуясь, что обрел такое Сокровище, Которым будет спасен весь мир, будут искуплены грехи всего человечества, желал поделиться своим обретением и с другими, желал, чтобы и они стали участниками того же дара.
Он бежал по каменистым проулкам, не зная, кого первым встретит, чтобы поделиться своей радостью. Первым, кого он увидел, был Нафанаил, одиноко стоящий под смоковницей о чем-то глубоко задумавшись. “Слушай, друг! Мы нашли Того, о Котором писали Моисей и пророки! Мы нашли Иисуса, сына Иосифова, из Назарета!”. Нафанаил удержал Филиппа за рукав и усомнился: “А разве из Назарета может быть что-то доброе?”. Филипп подумал: “Нафанаил не верит мне (дело в том, что многие не допускали мыслит, что из небольшого городка, который нигде в Писании не употребляется в связи с именем Мессии, из простого рода может придти Царь царей). Что ж, пусть так, не буду с ним спорить”, а вслух произнес: “Пойдем, увидишь!”. Про себя же чувствовал, верил, что как только Нафанаил, этот “подлинно израильтянин”, увидит Иисуса, то жизнь его изменится. “О, Нафанаил, - думал про себя Филипп, - увидишь Его, услышишь спасительные слова Его и тотчас поверишь, что Он – Мессия”.
Это действительно произошло. Произошло, когда при встрече Иисуса и Нафанаила, Учитель намекнул о смоковнице, у которой Нафанаил стоял, но стоял в одиночестве! Нафанаил смутился: “Только Бог может знать о том, что я думал там, стоя один, только Он, сердцевед. Ведь я ни с кем не делился, это самое сокровенное, это вся моя надежда, это надежда всего израильского народа. Но только Бог может знать, какие сердечные слезы я проливал в тот момент, какая душевная теплота тогда меня окутывала. Всевидящее око Господа видело меня!”. Нафанаил изумился, уверовал: “Учитель! Ты – Сын Божий, Ты – Царь Израилев!”.
Как же Нафанаил был рад тому, что Филипп настоял на том, чтобы он пошел посмотреть на Иисуса. “Филипп, я так благодарен тебе, что ты возвестил мне о пришедшем на землю Спасителе, что ты привлек меня к обещанному Мессии!” – “Ты знаешь, друг, я так рад, что люди обрели Божественное Сокровище, мое сердце просто ликует от счастья. Всю жизнь посвящу Господу нашему, отдам всю любовь”…
После Вознесения Иисуса Филиппу выпал жребий идти проповедывать в Малую Азию и Сирию. Но сначала он нес Слово Божие в Галилее. Однажды, идя по своим делам, апостол встретил некую женщину. Она безутешно рыдала над свертком в руках. Это был умерший младенец. “О Филипп…”, - она из-за слез не могла произнести ни слова. Апостол все провидел духовными очами, сжалился над женщиной и ее младенцем. Он простер руку над умершим и стал молиться, а потом произнес: “Встань! Так повелевает тебе Христос, в Которого верую и проповедую”.
Младенец закрехтел, заерзал, дрогнули реснички, и малыш, глубоко вздохнув, громко возвестил своим криком о том, что он жив и здоров. Мать, увидев сына живым и здоровым, от радости припала к ногам апостола. “Благодарю тебя, Филипп! Верую в Того, Которого ты проповедуешь! Прошу тебя, крести нас, пролей Свет Истины на наше семейство!”.
Все сие исполнил апостол, а затем ушел проповедывать в Грецию. Здесь, среди язычников Филипп творил многие чудеса, и Господь, слыша его усердную молитву, исцелял людей, изгонял бесов. Однажды Филипп воскресил одного мертвеца, что очень изумило живших там иудеев. Они послали в Иерусалим к архиереям и князьям Иудейским известие: “Пришел к нам какой-то неизвестный человек по имени Филипп, проповедует он имя Иисусово, которым изгоняет бесов и исцеляет всякие болезни и даже воскресил одного умершего тем же именем Христовым. Многие уже уверовали в этого Христа. Придите, разберитесь”.
Вскоре прибыл в Грецию из Иерусалима архиерей с книжниками. Он был раздражен и озлоблен: “Нигде нет покоя от этих людей, называющих себя последователями Христа. Всё-то им не сидится, всё-то они ходят и болтают о Нем, даже сюда добрались! Опять нужно разбираться с этими умниками, что смущают простой народ, да и не только простой, уже сколько у Него последователей и среди знати!”. Облачившись в богатые одежды, воссел он на судейском месте. Высокомерие и гордость были отражены на его холеном лице, из глаз разве что искры не сыпались, так злобно и надменно он обводил всех взглядом. А народу собралось – и иудеи, и язычники; все пришли поглазеть на судилище, так сильно в людях чувство толпы, чувство дарового зрелища! Окинув всех грозным взглядом, архиерей с гневом начал свое обличение:
Я понимаю так,
что мало Иудеи,
Самарии и Галилеи
Тебе, друзьям твоим,
Чтобы смущать простых
И малограмотных людей?
Теперь пришел ты и сюда,
Вот к этим мудрым Эллинам,
Чтобы и здесь
Распространять соблазн,
которому вы научились
У Христа. Но ваш
так называемый Учитель -
противник Моисеева закона!
За что и осужден;
Распят и умер на кресте
Позорной смертию.
И только ради Пасхи
Его вам разрешили погребсти.
А вы!? Ученики Его,
А вы Его украли
Тайно, а затем
Повсюду разглашали
Для обольщения многих,
Что Он воскрес,
То есть восстал из мертвых,
Сам!
Ну разве это мыслимо!?
Народ на такие слова зашевелился, засуетился: “Филипп, что ты ответишь на это?”. Одни требовали смерти тут и сейчас, другие, чтобы Филиппа отвели на казнь в Иерусалим. Апостол возразил:
Напрасно суету ты возлюбил
И ложь проговорил!
Зачем окаменело
твое сердце,
Не желая пить
Единственную истину?
Не вы ли приложили
Печать ко гробу
И стражников приставили?
Не вы ли дали золото солдатам,
Когда Господь воскрес,
Но не разрушил
Печати вашей,
Чтобы они солгали
Будто бы заснули,
А ученики Его
Украли тело мертвое,
Провозгласив: “Воскрес!”…
Зачем ты искажаешь истину
И вводишь в заблужденье
Других? Ты лжешь!
И ложь твоя безсмысленна.
Она, как и печати с гроба,
Послужит в день суда
Как обличение неправды
Вашей. Они свидетели
Святого воскресения Христа!
Что тут началось! Архиерей разгневался так, что в безумной злости бросился на апостола. Так ему хотелось самому побыстрее здесь же лишить Филиппа жизни. Но произошло неожиданное. В минуту ярости, когда священник уже простер свои руки к апостолу, он вдруг ослеп, все тело его почернело. Толпа, видя это, решила, что Филипп околдовал архиерея. С ревом бросилась на него, желая так же погубить апостола, не сходя с места. Но на удивление множества народа, все кто пытался схватить святого, так же были наказаны! Земля вдруг задрожала, заколебалась, все затрепетали от страха, осознавая великую силу Христову!
Филипп же, видя слепоту телесную и духовную этих людей, взмолился: “Господи! Ведь не за этим я пришел. Ты и Сам знаешь, что они не ведают, что творят. Прости их, Господи! Просвети их и телесно, и духовно! Господи, да будет воля Твоя”. Тут произошло новое чудо: по молитве святого Господь даровал исцеление всем ослепшим. Люди, тыкавшиеся, как слепые котята, кто в стены, кто друг в друга, падая лицом на землю, сильно ударяясь, начиная понимать, что они были не правы по отношению к апостолу, вдруг стали прозревать, кожа стала разглаживаться и приобрела естественный цвет. Многих это чудо привело в лоно Церкви Христовой. Люди обратились ко Христу, уверовали в Него и приняли святое крещение. Только архиерей, все еще оставаясь ослепленным своей злобой, продолжал произносить хулу на Христа. Он никак не желал познавать истину, не желал исправляться – его душил гнев: какого-то Филиппа народ послушал, а тут перед ними священник, а его никто и замечать не хочет! Внезапно земля под ногами его разверзлась, и недра ее поглотили нечестивца, не желающего исправляться, не желающего жить в Вере, Надежде и Любви.
После этой страшной гибели архиерея, святой Филипп поставил крестившимся епископа Наркисса, сам пошел в Парфию. Дорога предстояла дальняя. “Господи, услыши мя грешнаго! Я сделал все, что мог у эллинов. Иду в другие страны. Господи, укрепи мои силы, помоги – просвети и наставь. Да будет воля Твоя, Господи”. В то время как Филипп молился, преклонив колени, явилось на небе изображение орла с золотыми крыльями, распростертыми, как у Христа на Кресте. Укрепившись духом таким образом, Филипп обошел с проповедью аравийские и кандакийские (эфиопские) города.
Однажды он сел на корабль и отправился к сирийскому городу Азоту. Днем плавание проходило тихо, спокойно. Ветер надувал паруса, каждый думал о своем: кто-то о делах, кто-то о встрече с родимым домом, кто-то: “Что там меня ждет?”. Ничто не предвещало бури. Она началась внезапно.
Ночью, когда многие уже видели десятый сон, кто-то молился, кто предавался своим мечтам. Выл страшный ветер, срывая паруса, волны летели, смывая все на своем пути. Люди уже и не чаяли добраться до дома живыми, прощались с жизнью. Апостол встал на молитву. “Господи, спаси и сохрани! Не остави нас грешных, дай перенести волю Твою”. Вдруг среди мрака и туч, среди проливного дождя, за которым практически ничего не было видно, на черном небе появился светоносный крест. Он сиял так, что стало светло, как днем. Мрак ночи и бури рассеялся мгновенно. Затем утихло море, а огромные пугающие волны превратились в маленькие милые барашки. Ничто не напоминало о том, что была буря. Плавание продолжилось в мире и покое. Люди были утешены.
По прибытии в Азот, Филипп был принят в доме некоего страннолюбца Никоклида. “Филипп, прошу тебя остаться в моем доме, здесь ты найдешь все, что тебе необходимо. Здесь ты можешь делать свое святое дело. К вечеру соберутся люди желающие послушать Слово Божие. Будь так добр, не покидай мой дом до времени!”. Филипп остановился у Никоклида, а в скором времени уже нес свет Истины в сердца людей. Среди слушающих людей присутствовала и дочь хозяина Харитина, страдавшая болезнью одного глаза. Она так прониклась учением о Христе, слова апостола так тронули сердце ее, она была так объята духовным восторгом, что забыла о болезни своей. Филипп, видя чистое сердце девушки и то, каково его усердие принять и понять Истину, подошел к ней и произнес: “Дитя мое! Призови имя Господа Иисуса Христа нашего, приложи руку свою к болевшему глазу, ты все поймешь сама!”.
Харитина сделала, как ей сказал апостол. В тот же миг глаз ее, не дававший ни на миг покоя, исцелел. Все видевшие это еще более укрепились в вере своей, а кто не верил – уверовал. Дом Никоклидов просил святого крещения у апостола, что он с радостью и исполнил. Пробыв в доме этого доброго человека еще некоторое время, Филипп отправился далее проповедывать Слово Божие. Путь его лежал в Иераполь Сирийский.
Красив был тот город, но люди в нем утратили красоту сердца своего, были слепы и глухи к свету Истины. Когда Филипп стал проповедывать жителям Иераполя Слово Божие, пытался открыть глаза им и уши, ослепленные гневом горожане решили побить апостола камнями. Но тут по воле Божией один человек по имени Ир неожиданно вступился за Филиппа:
Дорогие граждане!
Послушайте совета:
Не делайте плохого
Человеку этому,
Пока мы не узнаем,
Учение его – истина?
А если все не так,
То погубить его
Успеем мы всегда!
Народ не посмел противоречить Иру: он был человек влиятельный, к нему прислушивались власть имущие. А Ир тем временем привел Филиппа в свой дом, решив послушать апостола в тишине и спокойствии. Филипп –произнес обычную проповедь: рассказал об Иисусе, о вечной жизни, о Страшном суде, о втором пришествии Спасителя, о геенне, о Царствии Небесном, поведал о Таинствах и заповедях Божиих. Сердца Ира и всех домашних его, присутствующих при рассказе Филиппа, тихо звучащем под сводами богатого дома и уносящимся в открытые окна вместе с легким ветерком, гуляющим в широких коридорах, стало медленно таять, размягчаться, личина очерствелости, дремучести начала спадать. Люди стали понимать, насколько они заблуждались, как безобразно проводили дни свои. Кто-то тихо вздыхал, кто-то утирал набежавшие слезы. Все понимали, что есть спасение – жизнь с Богом, жизнь для Бога, во имя Бога! Весь дом Ира и соседи его уверовали во Христа после разговоров с апостолом. Всех их он просветил Таинством святого крещения.
Горожане же, узнав, что Ир принял крещение, вознегодовали, ослепленные яростью и гневом, ночью они окружили дом Ира, намереваясь его поджечь. Подразумевалось, что в огне сгорят хозяин дома, его родные и близкие, слуги и апостол. Господь открыл Филиппу намерения горожан, и пока те не разорили дом, вышел им навстречу. Обезумевшие люди, как дикие звери, рыча и скрипя зубами, схватили апостола и поволокли на свой совет (доля здравого смысла в них еще сохранилась – они не убили Филиппа сами, без разбирательств, как обычно делает это толпа). Начальник же совета Аристарх, увидев святого, протянул в гневе к нему свою руку и схватил святого за волосы. Но в тот миг, когда он коснулся волос апостола, его настигла кара Господня – рука его иссохла, он сам лишился зрения и слуха. Толпа, только что ликовавшая, предвидя зрелище, вдруг отпрянула. Гнев резко отхлынул, на смену ему пришло изумление – все были потрясены таким чудом. Народ стал умолять Филиппа исцелить их градоначальника Аристарха. Филипп ответил: “Не может он быть исцелен, пока не уверует в Бога, мною проповедуемого. Ему может помочь только вера”.
Народ сначала растерялся, а потом встрепенулся, увидев погребальное шествие. Желая надругаться над апостолом, смельчаки проговорили: “Воскреси этого мертвеца, тогда Аристарх уверует в Бога твоего, а уж и мы с ним, не задержимся”. Филипп возвел очи к Небу, губы его медленно шевелились, произнося усердную молитву. Народ затаился: “Что же сейчас будет?”; нервно переступая с ноги на ногу, все ожидали зрелища. Помолившись, Филипп тихим голосом, кротко произнес: “Феофил!”. Настала жуткая тишина, а мертвый человек вдруг сел в носилках и открыл глаза свои. Филипп продолжил: “Феофил, по воле Христа, встань и поговори с нами!”. А умерший сначала моргал-моргал, ничего не понимая, потряс головой, будто сбрасывая дурман с сознания, встал с одра своего смертного и припал к ногам Филиппа:
Благодарю тебя,
Святой слуга
Спасителя Христа!
Избавил ты в сей час
Меня от зла великого:
Два черных и злосмрадных
Эфиопа поволокли меня
В тартар! И если бы не ты,
Твоя молитва перед Богом,
Они б меня туда отправили,
Оставив навсегда!
Все видевшие сие чудо единогласно прославили Единого истинного Бога, которого проповедывал Филипп. Апостол сделал знак рукой, народ умолк: “Ир, возложи крестное знамение на поврежденные части тела, да исполнится воля Божия!”. Ир исполнил ему повеленное – иссохшая рука Аристарха стала, как была, зрение вернулось к градоначальнику, и слух возвратился к нему. Все творимые Филиппом чудеса обратили к вере жителей Иераполя. Люди как будто проснулись от тяжкого кошмарного сна. Поняв свое заблуждение, они бросились разбивать идолов своих, коим поклонялись многие времена. Первый, кто уверовал во Христа среди всей этой суматохи, был отец того самого воскресшего Феофила. Он же первый и бросился сокрушать золотых истуканов, а золото раздавал нищим. После этого апостол крестил всех желающих и поставил им епископом Ира.
Таким образом в Иераполе была основана церковь, новопросвещенные укреплены в вере. Филипп со спокойной душой отправился на проповедь в другие страны и города, где предстояло много работы на духовной ниве. Святой прошел Сирию, нагорную Азию, был в Лидии и Мизии. Везде, где касалась нога его земли, он обращал язычников к вере в Истинного Бога, рассказывал об Иисусе, о Его учении. В одной из этих стран к святому апостолу Филиппу присоединился апостол Варфоломей (11 июня ст. ст, 25 августа ст. ст, 22 апреля ст. ст.). Тот самый Нафанаил, которому Филипп впервые открыл о пришествии Иисуса на проповедь. Варфоломей – это его первое имя по отцу. Господь послал Варфоломея на помощь Филиппу. К сим святым мужам присоединилась сестра Филиппа девица Мариамна (17 февраля ст. ст.), которая с этих пор служила Богу вместе с Филиппом и Варфоломеем.
Проходя по Лидии и Мизии, неся благую весть людям, запутавшимся в сетях язычества и греха, апостолы и Мариамна терпели множество нападок, ложь, скорби. Сколько раз их побивали камнями, сажали в темницы, просто избивали. Во всех этих гонениях Господь их утешал, укреплял. По благодати Своей они не были убиты, хотя сколько раз находились на грани жизни и смерти. Все потому, что предстояло им еще много трудов во славу Божию, еще многие народы должны были быть просвещены святыми Словом Божиим, еще для многих через этих людей должна была воссиять Истина.
В одном из лидийскихселений святые встретили возлюбленного ученика Христова Иоанна Богослова. Все вместе они отправились во Фригию, где остановились в Иераполе Фригийском. Сложно и невыносимо трудно было здесь благовествовать. Весь город был переполнен различными идолами, да еще имелась страшная ехидна, для которой даже и храм построили особый. Сюда приносили ей пищу, совершали тут же многочисленные и разнообразные жертвоприношения. Но в этом городе почиталась не только эта ехидна, жители дошли до такой низости, что почитали божествами и других ехидн и гадов. Видя такое безобразие, святые всеми силами старались разрушить это почитание тварям и идолам. Святой Филипп с сестрой вооружились против ехидны усердной молитвой, им помогал Иоанн Богослов. Их совместная молитва была так горяча, так сильна, что ехидна как копьем была поражена силой Христовой и умерщвлена на том месте, где ей поклонялись обезумевшие люди.
После этой победы Иоанн Богослов покинул друзей-апостолов и Маримну в Иераполе Фригийском, предоставив это поле деятельности им, а сам пошел с учеником своим далее. Святые усердно трудились в этом городе, уничтожая мрак идолопоклонства, стараясь, чтобы воссиял свет Истины над заблуждающимися. Жил в этом городе некто Стахий. Человек этот был слеп уже сорок лет. Апостолы же видя своими духовными очами его духовные очи, просветили его душу словом Божиим, исцелили от слепоты физической – Стахий прозрел. Апостолы крестили Стахия и пребывали в его доме, уча народ истине, так как весть об исцелении Стахия быстро разлетелась по всему городу, и люди стали приходить к нему в дом, чтобы увидеть и услышать святых. Также были приносимы многие больные, которые уже и двигаться не могли, но желали услышать апостолов, желали исцелиться по их молитвам. Приводили туда и одержимых. Апостолы изгоняли бесов, и многие видя это, уверовали во Христа и крестились.
Начальником Иераполя Фригийского в то время был некто Никанор. Жену Никанора укусила змея, и женщина лежала дома вся в жару и неимоверных муках. Никто не знал, как вылечить ее от укуса гада. Женщина от кого-то из домашних услышала о том, что в доме Стахия живут апостолы, которые проповедуют некоего Иисуса Христа, исцеляют больных одним словом, изгоняют бесов. Когда мужа не было дома, она повелела рабам своим отнести ее в дом Стахия. Там она получила двойное исцеление: Господь через апостолов исцелил ее и телесно, и душевно. Женщина была исцелена от укуса змеи и от бесовского обольщения. Видя, что с ней произошла такая радость, жена уверовала во Христа. Когда же муж вернулся домой, ему донесли: “Никанор! Господин наш! Пока тебя не было, жена твоя была укушена змеей. Ничто и никто не смог ей помочь. Вот она и обратилась к чужестранцам. Они же помимо того, что исцелили ее от укуса, научили вере своей в какого-то Иисуса, о Котором они тут постоянно всем твердят, Его именем исцеляют больных, а горожане твои, уверовав в него, уже не веруют в наших богов и пресмыкающихся!”. Услышав имя Христа, Никанор пришел в ярость. “Апостолов схватить, нечего им смущать народ мой! Дом Стахия сжечь, чтоб другим неповадно было привечать всяких чужестранцев!”. Слуги тотчас исполнили последнее приказание. А Филиппа, Варфоломея и Мариамну схватили и с побоями потащили по городу, всячески издеваясь над святыми. Как обычно стал собираться народ, поглазеть на происходящее. Кто-то улюлюкал и свистел, кто-то ворчал, мол, так и надо, кто-то тихо плакал и утирал слезы безсилия и невозможности помочь, разве что помолиться об укреплении сил перенести истязания безумцев. Наконец их бросили в темницу.
Никанор же воссел на судейском месте, собираясь судить проповедников Христовых. Собрались к нему все жрецы идольские и жрецы убитой ехидны, только и были от них слышны одни жалобы.
Начальник, отомсти
За безпорядки в городе,
Смещение богов,
Которых любим мы.
А то, как появились странники
На площадях твоих,
Так весь народ их слушает,
А нас и позабыл.
Жертв не приносят люди.
Ехидна знаменитая,
Любимая богиня, умерщвлена.
Как будто бы мечом
Они ее проткнули Словом.
Сплошное безобразие
В отсутствие твое случились тут.
Так ты их умертви,
Волхвов чужих. Хватает
Нам своих зачинщиков,
устраивающих смуты.
Приказал Никанор привести заключенных в зал суда. Велел снять одежду со святого Филиппа. Он почему-то решил, что именно в ней заключаются колдовские чары. Но тщательно изучив ее, ничего к сожалению своему не нашли. Тогда раздели Варфоломея, и в его одеждах так же ничего ничего не нашли. После святых мужей, стражники подошли к девице Мариамне с тем же намерением раздеть ее и осмотреть одежды ее, при этом бы обнажилось ее девическое тело. Господь не мог допустить такого надругательства над девицей. Когда стража вплотную приблизилась к ней, девушка вдруг на глазах у многих превратилась в огненный столб. Пламя так колыхало, что нечестивцы в страхе разбежались в разные стороны.
Никанор посчитал, что святые насмехаются над ним: “Распять их!”. Первым на страдание отправился святой Филипп. Ему просверлили ступни ног, продели туда веревки, и таким образом распяли на кресте вниз головой. Крест же водрузили перед вратами на капище ехидны. Нашлись безумцы, которые еще и камнями кидались в апостола. А Филипп только молился, прося любимого Учителя дать сил исполнить волю Его, укрепить в страданиях за Него и во имя Его. Тем временем нечестивцы распяли святого Варфоломея у стены храма. Но тут внезапно земля затряслась, посыпались камни разрушающихся ветхих зданий, деревья стали падать. Земля вдруг разверзлась, как пасть огромного животного, и поглотила Никанора, жрецов и множество неверующих, получающих удовольствие, смотря на издевательства над апостолами, и смеющихся над чужой болью. Все оставшиеся в живых были потрясены случившимся, пришли в великий страх. Волосы шевелились у них на головах, холодный пот пробирал, люди падали на колени и со слезами и рыданиями просили апостолов сжалиться над ними. “Умолите Бога своего Единого Истинного, пусть Он спасет нас, пусть земля по воле Его не поглотит нас, как и тех, которых уже поглотила!”. Те, кто устоял на ногах, поспешно бросились к крестам, спасать апостолов. Святой Варфоломей был повешен невысоко, и его скоро сняли. Он остался невредим. Но Филиппа снять так быстро не удавалось: был повешен он высоко, да с изощрениями. Да и воля Бога на то была – именно так пострадать Филиппу. Чтобы именно через такие страдания и такую смерть крестную перешел святой в Царствие Небесное, куда всю жизнь его были обращены стопы его. Филипп только успевал молиться Учителю своему: “Господи! Услыши меня грешного в последние минуты мои! Вот иду к Тебе, как Ты хочешь, а не как я. Прости врагов моих, они просто заблудившиеся во тьме греховной. Просвети их светом Истины Твоей. Спаси их, Господи! Да будет воля Твоя!”.
Господь, слыша такие слова о тех, кто так надругался над Филиппом, видя слезы святого и духовные, и телесные, простил всех тех, кого поглотила земля. И та исторгла всех обратно, кроме градоначальника и жрецов. Все спасенные возблагодарили Бога Единого, исповедали веру в Него, просили святого крещения. Когда же хотели снять Филиппа с креста, чтобы облегчить его страдания, то увидели, что он уже предал душу свою Господу. Сняли уже мертвое тело. Мариамна все это время смотрела на мучения апостолов, обнимала с любовью тело брата, целовала его и радовалась, что Филипп сподобился пострадать за Христа. Варфоломей крестил всех желающих, поставил им епископом Стахия, бывшего слепца. Новообращенный с честью похоронили святого апостола Филиппа. На том месте, где страдал апостол, и где текла кровь его, за три дня выросла виноградная лоза в знак того, что за пролитую кровь свою за Иисуса Христа, он наслаждается вечной жизнью, вечным блаженством с самим Господом в Царствии Его. Произошло это в 90 г., святому Филиппу было 87 лет от роду…
Святые Варфоломей и Мариамна продолжили свой путь несения Слова Божия людям, пути их разошлись, и жизнь их закончилась по разному: Варфоломея распяли, Мариамна мирно скончалась после долгих трудов. Но память о них никогда не померкнет!

АПОСТОЛ СЛЕЗ ПОКАЯНИЯ

Щеголева Надежда

“И трех раз не пропоет петух, трижды от Меня отречешься”. И он отрекся. Не потому что был предателем, не потому что был зол, не потому, что считал себя обиженным, как Иуда. Нет. Он был просто напуган, он был как дитя. Как дитя провинился, как дитя просил прощения. Всю жизнь свою он доказывал, как он любит Христа, любимого Учителя. Всю жизнь он проповедывал Его учение, Всю жизнь по его щекам текли слезы раскаяния за предательство. Предание гласит, что на его щеках даже остались следы от слез – дорожки, по которым текла соленая вода очищения… Он исцелял людей, а сам был болен. Он всегда помнил минуту слабости своей…

Симон был старше многих апостолов. Человек простой, безхитростный, некнижный, но проникнут был страхом Божиим, соблюдал все заповеди Господни. Был он братом Андрея, того самого, Первозванного. Если Андрей пренебрег мирской суетой, вступил на путь безбрачной жизни и ходил на Иордан к Иоанну Крестителю, то Симон рыбачил и в работе ждал Мессию. Работал он в поте лица потому, что был человеком женатым, женой его была племянница св. апостола Варнавы, у них было двое детей: сын и дочь…

Было солнечное утро. Симон сидел на берегу около лодки и починивал снасти. Движения ловких натруженных рук у начинающего наблюдателя вызвали бы восторг, такова была его сноровка. Но это для Симона было обычным делом – ночью ловить рыбу, днем чинить сети, приводить в порядок снасти. Симон был в задумчивости: он слышал об Иоанне, о его словах о приближающемся Царствии Небесном, о Грядущем за ним, Которому не смеет расстегнуть и ремни на обуви. “Когда же?”. Симон не слышал, как к нему приближался кто-то, шурша камушками и песком. От неожиданности он даже вздрогнул: “Брат, мы нашли Мессию!”. Перед старшим братом стоял младший Андрей, радостно сияющий оттого, что увидел Того, на Кого сошел Дух Святый в виде голубя, оттого, что сам смог обрадовать старшего брата. “Ну что ж, пойдем, покажешь”. И они отправились к Тому, Кого так долго ждали. Сердце затрепетало, а Иисус, только взглянув на Симона, произнес: “Ты, Симон, сын Ионин, ты наречешься Кифа, что значит камень (Петр)”. Любили раньше Иудеи давать прозвища по какой-либо черте характера, отмечая суть человека, или по тому месту откуда родом.

Камень… Но камнем он станет, пройдя испытания, не сразу. Сейчас он только камешек, а то и песчинка, которую легко может сдуть ветром неверия, малодушия. Услышав слова Иисуса, проснулась в этом человеке, что доселе дремало – любовь к Господу, вера, что это и есть Истинный Христос. Апостол Петр первый признал перед Иисусом, что Тот – “Христос, Сын Бога Живаго”.

Петр пока не покидал родного дома, все так же ловил рыбу, питая семью и родителей. Не смотря на свое духовное расположение, Андрей помогал Симону Петру ухаживать за родителями. Однажды выдалась неудачная ночь. Хотя и погода была то, что надо, и ничто не предвещало пустого лова, но ничего братьям не удалось поймать. “Пора домой собираться, ничего у нас сегодня не выйдет”, - произнес Петр. “Слушай, брат, давай еще разок попробуем в другом месте, вдруг удача улыбнется нам?” - ответил Андрей. Как будто вторя его словам, проходивший мимо Иисус попросил закинуть Симона Петра сети, обещая сделать их ловцами человеков. Зная в рыбацком деле столько, сколько иной опытный рыбак не знал, зная, что ничего уже не поймать, по смирению своему согласился: “Наставник! Мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но, по слову Твоему, закину сеть”.

Вот замелькали руки братьев, опуская сети в воду. Время шло, и вот только по им ведомым признаком стало понятно, что сеть наполнилась рыбой. Да так, что она стала прорываться. Так Господь показывал, что предстоит апостолам – “уловить” множество народов на спасение сетями Слова Божия. Ужас объял братьев и всех, кто был свидетелем такого чуда. Петр припал к ногам Иисуса: “Выйди от меня, Господи! Потому что я человек грешный”. На что в ответ Иисус ответил противоположной просьбой: “Гряди за Мной. Отныне будешь уловлять людей для жизни, подобно тому, как ранее ловил рыб для смерти”… Так началось апостольское служение Симона Петра, апостола Петра.

Петр был настолько привязан ко Христу, так незлобив, что когда Иисус рассказывал друзьям-апостолам о своих будущих страданиях, на которые Он и пришел, он возражает Ему, даже и мысли не допуская, что такое может случиться с Его любимым Учителем. Иисус говорит ему: “Отойди от Меня, сатана!”, но Петр не покидает Учителя, а с любовью выслушав порицание, с еще большим усердием следует за Ним. Когда многие ученики отошли от Иисуса, на вопрос, не хотят ли и они удалиться, Петр ответил Христу, что некуда им идти: “К кому? Ведь Ты имеешь глаголы вечной жизни. Мы уверовали и познали, что Ты – Христос, Сын Бога Живаго”. На такие слова, за истинное исповедание Господа, еще раньше Иисус утешил Петра обетованием: “Блажен ты, Симон, потому что эти истины открыл тебе Отец Мой, Сущий на небесах. Вот ты – Петр, камень. На этом камне Я создам Церковь Мою, врата ада не смогут одолеть ее. Дам тебе ключи от царствия Небесного. А что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах”…

Напитав пять тысяч, не считая женщин и детей, пятью хлебами, Иисус взобрался на гору помолиться. Последний лучик солнца мелькнул и погас за горами. Подступала ночь. Уставший Иисус, желавший остаться наедине с Собой и Богом, повелел ученикам на лодке перебраться на другой берег озера. Было уже довольно темно, только звезды мелькали сквозь рваные ночные облака. Ветер стал усиливаться, лодку било волнами, трудно было плыть против встречного ветра. В этой неприветливой тьме с мелькающими звездами плывшие вдруг увидели что-то движущееся к ним по волнам. Это движущееся было похоже на святящийся столб, внутри которого что-то (или кто-то) есть. Сидящий на веслах от страха произнес: “Смотрите, призрак!”. Ужас объял учеников, они повскакивали с мест, загалдели, стали кричать от ужаса. На что услышали родной спокойный голос, утешающий их, как детей: “Ободритесь! Не бойтесь, это Я”. К ним по волнам шел Иисус.

Петр, имея искреннюю веру, усердие к Богу, дерзнул попросить дозволения у Учителя придти к Нему по воде. “Учитель, если это Ты, то разреши мне придти к Тебе по волнам”. “Иди”, - прозвучало в ответ. Осторожно подобрав длинные одежды, Петр перешагнул через край лодки. Непривычно и необъяснимо странно было ставить ноги в воду и не проваливаться. Что-то держало на воде и не давало ногам утопать. Только поверху набегали барашки пенные. Что было в голове у этого человека в тот момент, какие были чувства, мысли? Но только увидев усиливающийся ветер, нарастающие волны, Петр потерял тот восторг, дух уже захватывали другие чувства – страх, сомнение окутывали его, и холод подступал к сердцу на смену горячим струям радости. Не имея совершенной веры, от испуга Петр стал тонуть. В отчаянии он закричал: “Господи, спаси меня!”. Иисус в готовности протянул руку, схватил Петра, подтянул к себе: “Маловерный! Зачем ты усомнился?”. Немного позже Он скажет: “Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя”. Так Господь, спасший Петра от потопления, спас его и от маловерия…

Хотя и было позже отречение Петра от Спасителя, Господь дал ему возможность так же трижды исповедать при всех свою любовь к Нему: “Да, Господи, Ты же знаешь, я люблю Тебя. Ты все знаешь!”. И были слезы – слезы себе в укор, что предал Учителя, слезы раскаяния: “Господи, прости…”. Господь простил Петра и вручил ему, как и было обещано, ключи от Царствия Небесного.

Стал Петр по вознесении Господа Иисуса Христа первым учителем и проповедником Слова Божия, приобретя для Церкви в один миг около трех тысяч душ. Обретя дар понимать и говорить на других языках, и не просто говорить, а нести Слово Божие, Петр обнаружил в себе и другую чудодейственную силу в себе. Однажды Петр входил с Иоанном в храм, так как настало время молитвы. На пороге храма сидел хромой от рождения человек. Увидев Петра и Иоанна, человек этот стал просить у них милостыню, как у всех проходящих мимо и входящих в храм. Посмотрели на него апостолы, произнесли: “Взгляни на нас”. Тот смотрел на них, пристально смотрел, надеясь получить хоть что-нибудь, хоть самую малую денежку. Но Петр ответил на его вопрошающий взгляд: “Знаешь, нет золота и серебра у меня, да и не было. Дам тебе, что есть у меня: во имя Иисуса Христа Назорея - встань и ходи”. Взял он хромого за правую руку, поднял. При этом он чувствовал, как укрепляются колени и ступни калеки. Тот сам уже вскочил, начал ходить, как бы пробуя, примеряя походку по себе. В глазах сияла радость. Вместе с апостолами исцелевший вошел в храм, скача от радости и воспевая милость Бога. Петр же проповедывал, и через это чудо и проповедь уверовало во Христа еще около пяти тысяч человек.

Ходя по разным городам и весям лечил Петр не только словом, руками, но даже тень его была для многих верующих целительной, “так, что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них”. При этом сам-то он страдал физически: сколько раз пришлось побывать в заключении, сколько раз побитым. Везде, где бывал Петр, ставил он во главе местных церквей верных делу Церкви епископов. Путешествуя несколько лет, возвратился Петр в Иерусалим, где однажды ночью явился ему в видении Иисус Христос: “Встань, Петр, иди на запад. Потому как настало время просветиться ему твоею проповедью. Я же всегда с тобой буду!”. Так Господь утешал, предупреждая о трудностях, которые ждут апостола в будущем. Святой Петр поделился своим видением с братией, простился со всеми. Собрав свои пожитки, идя на запад, Петр не переставал нести людям Слово Божие, просвещая их Светом Истины, так же поставлял епископов, где их еще не было. Так он земными и водными путями добрался до Рима.

В Риме святой апостол на площадях и в домах ежедневно проповедывал о Боге Едином – Отце всемогущем, о Сыне Божием Иисусе Христе, о Едином Духе Святом, Господе Животворящем. Многих Словом он привлек к вере Христовой, очистил Таинством Крещения, избавив от обольщения идольского.

Еще в Иерусалиме Петр обличил некоего Симона-волхва, который из лицемерия крестился, надеясь за деньги обрести дар Святага Духа, завидуя апостолам в их деле исцеления людей по их молитве к Богу. Петр тогда сказал ему: “Серебро твое тебе в погибель: разве мыслимо получить дар Божий за деньги. Сердце твое камень перед Богом. Покайся, помолись, и быть может, Господь, слыша твое раскаяние в дурном помысле твоем, отпустит грех твой. Торопись, ибо вижу сердце твое исполнено горькой желчи, и весь ты в узах неправды”. Но не услышал слов сих Симон-волхв, сбежал в Антиохию, где прятался от римских воинов, которые хотели доставить его в Рим ко дворцу Клавдия. Когда в Антиохию пришел Петр, Симон сбежал еще дальше. И все-таки воины однажды схватили его, привели в Рим, где должен был он получить наказание по делам своим. Но был так ловок, так виртуозен в своем деле дурманить людям мозги, что ловкостью и хитростью так обольстил умы начальства, что не только не понес наказания, но даже стал почитаться римлянами как бог. Клавдий был так одурачен, так обольщен, что приказал изваять статую волхва, которая была поставлена на реке Тибр с надписью: “Симону, святому богу”.

Придя в Рим и просвещая народ Словом о Любви, Петр однажды узнал о всех безобразиях, творимых Симоном. Он просто в ужас пришел, когда узнал, что этот нечестивец называет себя Христом, творит “великие” чудеса Его именем. Возгоревшись ревностью о Боге, Петр решил навестить Симона и поставить его на место, образумить, уговорить не делать глупостей. Придя к его дому, апостол обнаружил у ворот толпу людей, ожидавших чудес. Все эти люди, увидев нового посетителя, не захотели пускать Петра внутрь. Петр недоумевал: “Почему вы не пускаете меня, препятствуете пройти к льстивому волхву?”. Толпа зашевелилась, загудела еще больше, напоминая осиный рой. “Он не волхв. Он сильный бог. Он у ворот своих поставил стража, знающего помышления человеческие”. Можно подумать, что есть боги сильные и боги слабые, и то что какой-то сторож знает ваши мыслишки – это сила “бога”, а все остальное – показатель его “слабости”. Вот каково было ослепление сердец людских! Как вы думаете, кто был сторожем? – Пес. Да-да, обыкновенный черный пес, лежавший в воротах. Люди, думая, что сообщают что-то важное, тыкали в него пальцем и с трепетом говорили Петру, что эта собака умерщвляет всех, кто думает о Симоне неправду. “Да я правду говорю, - настаивал Петр, - Симон от беса”. Повернувшись к собаке, произнес: “Иди и передай своему Симону, что Петр пришел, апостол Христов, хочет поговорить с ним”. Лохматый пес встал, встряхнулся, повилял хвостом и побежал к хозяину. В его покоях он человеческим голосом объявил ему волю Петра. Все, кто слышали сие, ужаснулись. А Симон как ни в чем не бывало ответил: “Пусть войдет сюда Петр”.

Начался своеобразный поединок между святым и ничтожеством. Симон что-то волхвовал перед народом, Петру же приходилось призывать помощь Божию, чтобы явить чудеса, доказать силу Божию, что волхвование ничто по сравнению с Божественной силой. В то время у одной благородной вдовы царского рода умер сын, совсем молодой человек. Она безутешно рыдала над его телом. Все родные и близкие сочувствовали ей, но помочь, естественно, ничем не могли. Правда, кто-то вспомнил о споре двух мужей, о Петре и Симоне, что помимо всяких разных чудес они и людей воскрешают. Кто-то побежал к ним, дерзая пригласить к бедной женщине их на помощь. Людям было все равно, как воскреснет юноша – с помощью ли Бога, с помощью ли других сил – одни бежали к Петру, другие к Симону.

Увидев на погребении множество народа, Петр предложил Симону, кичившемуся своим “дарованием”: “Давай сделаем так, Симон, кто воскресит юношу, того учение и объявим истинным”. Народ радостно загудел: многие уже были озарены Светом Истины, они ждали чуда не от Симона, а от Петра. Они были твердо убеждены, что Бог Един, и только Он может помочь Петру сотворить правду. Такое поведение толпы смутило Симона, он уже начал понимать, что не все так просто, что не так легко ему будет выкрутиться, он пошел на хитрость, надеясь на свое умение очаровывать и обольщать: “Если я воскрешу мертвого, убьете ли вы Петра?” - обратился он к народу. Другая часть толпы, еще блуждающая в потемках язычества, слепо верящая проходимцам и лгунам, завопила неистово: “Живого сожжем перед твоими глазами!”.

Симон подошел к телу, что-то там бормотал, руками водил, закатывал глаза, издавал непонятные звуки. В результате, при помощи льстивых бесов, он достиг того, что юноша двинул головой. Тут же, ожидавшие чуда от обманщика, завопили: “Он воскрес, воскрес!”, подхватили Петра под руки, уже готовые вести его на костер. Но Петр сильным движением высвободился из их объятий, сделал знак, просящий тишины. В полнейшей тишине апостол сказал: “Если юноша жив действительно, то почему не говорит, не ходит? Пусть будет так, пусть Симон поднимет его и разговорит. Пока не увидите сего, не сомневайтесь – он обольщает вас волшебством с помощью князя тьмы”. Симон начал бегать как заведенный вокруг одра усопшего. Еще больше разводя руками, шепча что-то невнятное. Но все было безуспешно. Понял он, что прогорел, хотел бежать со стыда, но народ удержал его. Видя все это, Петр же, истинный чудотворец, воскресивший девицу Тавифу, сотворивший множество чудес, встал поодаль, воздел руки и очи небу и стал молиться Отцу Небесному: “Господи Иисусе Христе, повелевший нам Твоим именем воскрешать мертвых, молю Тебя, услышь меня грешного, не для себя прошу, оживотвори этого юношу, да познают стоящие здесь, что Ты Бог Истинный и нет иного кроме Тебя, живущего и царствующего с Отцом и Святым духом вовеки. Аминь”.

После усердной молитвы Петр обратился к мертвому: “Юноша! Тебя исцеляет и воскрешает Господь мой Иисус Христос, встань!”. Все замерли, ожидая, что произойдет. А мертвый открыл глаза как будто с трудом, как будто ото сна его оторвали, поднялся, походил, как будто пробуя ноги, и заговорил. Припадая к ногам апостола, воскресившего его, юноша сказал: “Я видел Господа Иисуса, Он повелел ангелам возвратить меня, потому что ты молился и просил вернуть меня матери моей плачущей горькими слезами, благородной вдове”. Народ, видя такое дело, слыша свидетельство самого юноши, стал умиляться и взывать: “Един Бог и нет иного, кроме исповедуемого Петром! Он прав!”.

Симон же от стыда пытался бежать из этих мест, набормотал своей голове с бесовской помощью вид собачьей. Но народ все же распознал в нем болтуна и обольстителя, одни хотели побить его камнями, другие – сжечь. Петр же остановил горячие головы, говоря, что Господь не велел воздавать злом за зло: “Отпустите его, ведь он сам себя уже наказал. Он претерпел и стыд, и поношения, и убеждения в безпомощности своего волшебства. Пусть идет”. Симон сбежал, где-то долго пропадал до тех пор, пока его не отыскал нечестивый Нерон и не приблизил к себе как ближайшего друга.

Со временем спор великого апостола и великого мошенника не закончился бегством последнего. Пришлось Петру еще раз столкнуться с Симоном, доказывать словом и делом незыблемости Истины, Правды и Любви Божией. Симон, не справляясь с силой Петра, объявил, что может вознестись на небо. Что и сделал с помощью все тех же темных сил. Как он летал по воздуху, носимый бесами! При этом он умудрялся запугивать горожан, что он улетит сейчас, что проклянет их за веру Петру, а не ему, что нашлет на них всякие болезни и неприятности. Народ роптал на такое нечестие: “Это Божие дело – летать по воздуху с плотью, но никак уж простому смертному!”. Петр пытался успокоить праведный гнев присутствующих, он молился” Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! Услыши меня грешного. Господи, помоги обличить этого лживого льстеца. Да не соблазнятся сыны твои, которых Ты мне доверил, пусть еще раз убедятся, насколько пусты все слова волшебные, все призывы сил бесовских!”. И обратился к слугам сатаны: “Повелеваю вам, бесы, именем Бога Единого – не носите этого бездельника, оставьте его, где есть”.

Бесы, не долго думая, сделали то, что им повелел апостол – покинули Симона в воздухе. Полетел несчастный волхв на землю, да и разбился. А Петр еще долго проповедывал на том месте, и обратил он многих к вере Христовой в тот день… Нерон же очень был опечален гибелью друга своего, чрезвычайно рассердился он на святого Петра и захотел его убить. Но не тотчас, злодейство свое он отложил на более удобное для него время…

После всех этих событий Петр отправился в дальний путь просвещать другие народы. Иногда он встречался с апостолом Павлом, везде он нес Слово Божие, поставлял епископов. В последние свои дни находился он с проповедью в Британии, туманном Альбионе. Однажды явился ему ангел Господень и сказал: “Петр, приблизилось время твоего ухода из этой жизни. Приготовься. Должно тебе идти в Рим, там ты примешь муки крестные во имя Божие, там ты получишь и воздаяние за свои земные труды от Господа Иисуса”. Еще несколько времени пробыл Петр в Британии, укрепляя тамошнюю церковь, поставляя пресвитеров и епископов, а затем, простившись с друзьями, отправился в Рим.

В Риме Петр поставил епископом Климента. Нерон же, имея двух жен, имел несчетное число наложниц, и все ему не сиделось, плоть его все не насыщалась. О его выкрутасах ходили легенды. Так вот эти две красавицы-жены приняли святую веру, они хотели жить честно и целомудренно – по заповедям Божиим. Им никак не хотелось подчиняться похоти блудливого царя-самодура. Видя такое к себе отношение, узнав, что жены стали христианками, Нерон взъелся на всю Церковь, а особенно на апостола Петра, которого он считал виновником обращения любимых. При этом он вспомнил и другого любимого – Симона-волхва. Он приказал найти святого апостола Петра, чтобы казнить его.

Друзья и близкие узнали об этом приказе нечестивца и, желая спасти ученика Христова, их учителя, видевшего Самого Спасителя, умоляли его уйти куда-нибудь, где его не найдут солдаты, только бы он ушел из Рима. Петр никак не хотел на это соглашаться, ведь ангел Господень возвестил ему волю Божию. “Лучше умереть, страдая за Христа. Перепояшут меня и поведут, куда не хочу, - вспоминал он слова о нем. – Но так надо. Для всех: для меня, для вас, для будущего нашего”. Верующие братья и сестры плакали о нем и все так же продолжали умолять его покинуть город, чтобы для пользы Церкви сохранить свою жизнь. Они как будто не слышали, что лучше – жить Петру или быть казненным. Петр внял мольбам общины. После общего моления он в ночь собрался удалиться из Рима. Пошел он один, без учеников и сопровождающих. И вот проходя в городские ворота, увидел он идущего навстречу ему Иисуса. Поклонившись, Петр спросил: “Куда идешь, Господи?”. – “Иду в Рим, чтобы снова распяться”, - произнес Иисус и стал невидим. “О Господи! Ты, страдающий в рабах Своих, и в моем грешном теле хочешь вновь пострадать в Риме!”. Вновь устыдившись, Петр возвратился в город, где и был взят воинами. С ним были схвачены его верные ученики и соратники Климент, Иродион, Олимп, которых Нерон приказал казнить мечом, а Петра распять. Климента, правда, как царского родственника воины отпустили, а других казнили мечом.

Святой Петр своих распинателей просил распять его вниз головой, почитая этим Господа Иисуса Христа, распявшегося по воле Своей. Он не хотел уподобиться Учителю в образе распятия, а хотел в распятии голову свою подклонить под ноги Спасителя, Которого однажды по минутной слабости покинул и всю жизнь потом плакал об этом, оставляя на щеках своих бороздки от слез… Умер он 29 июня, жестоко страдая от гвоздинных ран. Святой Климент затем похоронил его тело с честью, а также и других, пострадавших вместе с апостолом Петром в этот день.

***

Просыпается тело,

Просыпается слух.

Ночь дошла до предела,

Крикнул третий петух.

Сел старик на кровати,

Заскрипела кровать.

Было так при Пилате,

Что теперь вспоминать.

И какая досада

Сердце точит с утра?

И на что это надо –

Горевать за Петра?

Кто всего мне дороже,

Всех желаннее мне?

В эту ночь – от Кого же

Я отрекся во сне?

Крик идет петушиный

В первой утренней мгле

Через горы-долины

По широкой земле.

Арсений Тарковский

Вот так, желая спастись от насмешек, чтобы его оставили в покое, Петр произнес однажды слова отречения. Господи, дай нам сил не предавать тебя, а спасаться! Но если мы все же пали, дай Господи, сил подняться и впредь не оступаться! Дай слезы Петровы, горькие, очистительные, спасительные. Не остави нас!

Апостол Любви

Щеголева Надежда

Не знаю, как кто, а я, когда читаю Евангелие от Иоанна, испытываю некоторое смущение – я ясно ощущаю себя невмещающей все эти слова, я много чего не понимаю в этом повествовании. Дело все в том, что Иоанн написал свое Евангелие уже после Матфея, Марка и Луки. Он дополнил эти три Евангелия тем, чего не было в них – он пространнее и ярче изложил учение о БОЖЕСТВЕ Господа Иисуса Христа, чтобы люди с течением времени думали о Нем не только как о Сыне человеческом. Евангелие от Иоанна содержит самые возвышенные речи Господа, раскрывающие Его Божественное достоинство и глубочайшие таинства веры, например, особенно замечательна и трогательна беседа с учениками на Тайной вечери с заключительной дивной, так называемой «первосвященнической молитвой» Господа. В Евангелии находится ряд собственных свидетельств Господа о Себе Самом, как о Сыне Божием. И вот за учение о Боге Слове и за раскрытие всех этих глубочайших и возвышеннейших истин и тайн нашей веры св. Иоанн получил почетное именование «Богослова». Предлагаем несколько моментов из жизни любимого ученика Иисуса Христа, возлежавшему у Учителя на груди, ставшему наперсником Господу. Именно от Иоанна пошло это звание, ставшее нарицательным – «наперсник»: на груди (персях) возлежащий, – друг, однокашник.


Был обычный жаркий день. На озере царил штиль. Два человека сидели в лодке. Один правил, другой работал веслами, которые размеренно ударяли о воду, и прозрачные брызги падали на натруженные мужские руки, привычные к рыбацкому делу.
-Слушай, брат Иаков, как думаешь, когда придет Тот, о Котором проповедует учитель наш Иоанн Креститель? – спрашивал Иоанн, младший брат Иакова.
-Ты молодой, может, еще застанешь. Давай рыбачить, а то еще надо успеть Иоанна Крестителя послушать, - вздохнул в надежде Иаков.
Иаков и Иоанн – простые рыбаки, дети благочестивых Зеведея и Саломии, дочери Иосифа-Обручника. Они, как и все иудеи, ждали Спасителя и поэтому с особой радостью слушали слова «гласа, вопиющего в пустыне» о Спасителе мира.
Однажды Андрей, брат Симона-Петра, и Иоанн стояли на берегу Иордана. Иоанн Предтеча как обычно крестил и говорил о Грядущем за ним, Который будет крестить не водой, а Духом Святым. И вдруг он замер, увидев Иисуса, идущего мимо, сердце тревожно забилось. Вспомнились слова Пославшего его крестить: «На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым». Это был Он. Сын Божий. На Него сошел Дух в виде голубя. Это Тот, Кого так долго ждал народ Израильский. Это Он возьмет на Себя грех всего мира… Но не все примут Его… И губы прошептали: «Вот Агнец Божий». Андрей и Иоанн, не раздумывая, пошли за Ним. Это произошло как во сне, автоматически. Они сразу поняли – это Он, Ожидаемый. Но дела своего рыбацкого не бросали. Это потом они оставят все свои мирские дела и станут постоянными учениками Иисуса, после той чудесной ловитвы рыб на Геннисаретском озере, когда ужас их объял от неожиданности. Только звучало в ушах: «Отныне будете ловцами людей», - так Он призвал их на служение…
И был другой день. И плакала природа; и плакали те, кто беззаветно шли за Ним; плакали те, кто имением своим служили Ему и ученикам: Мария Магдалина, Мария Клеопова, Саломия, мать Иоанна и Иакова, и Она – Матерь Божия. В этот день распяли Того, Кого так радостно еще недавно встречали криками «Осанна!», а сегодня вопили Пилату: «Распни, распни Его!». И распяли. И все ученики разбежались. Только женщины стояли поодаль и самый молодой, самый ревностный о Боге, самый любимый ученик Спасителя, один из «Сынов громовых» (ибо именно как гром должно было звучать Слово Божие по всему миру, и одним из несущих это Слово должен был стать Иоанн, которого называют Богословом – Бого-Слово) вместе с Марией наблюдали за тем, что творилось на Голгофе.
Опять охватывал ужас, слезы стояли в глазах. «Как же это, как же так? Где же справедливость? Куда же разбрелись друзья мои, ученики Иисуса? Вот Он здесь, на Кресте. Он страдает и мучается, а мы кто где… Как Он был прав, что все мы соблазнимся и разбредемся». И вдруг Иоанн услышал то, что потрясло его: «Господи, прости их – они не ведают, что творят». «С ума сойти можно, они Его распяли, делят между собой багряницу, которую и разделить-то нельзя, она тканая: ее Сама Мария ткала, а Он молится за них! А этому разбойнику Он вообще пообещал, что сегодня же будет в раю!». А затем услышал обращение к себе: «Се, Матерь твоя». «Он вручил мне Матерь Свою! До конца дней своих буду беречь Ее как родную!». И он сдержал свое слово – до самого славного успения Богородицы Иоанн Богослов всегда был рядом с Той, Которая подарила Радость всему миру…
Прошло много лет. Уже давно не было Иисуса, и Матерь Его славно проводили в жизнь вечную. Много воды утекло. Апостолы проповедывали, где кому выпал жребий. И кого-то гнали, как и предупреждал Учитель, кого-то побивали камнями, кого-то распинали или обезглавливали. Забывшие Бога и те, кто не поверил в Иисуса, яростно сопротивлялись христианству: кто-то молился камням, а кто-то ждал Мессию (некоторые до сих пор ждут, пройдя мимо такой Жемчужины!)… Но Слово Бога набирало силу, его несли в мир ученики Христа и апостолов, и в том числе и «Сын громов» – Иоанн Богослов. Слово это было действительно как гром, ибо сотрясало очерствевшие души, заросшие мхом страстей, подлости, честолюбия, высокомерия; очищало души от языческой заразы, от забвения Бога. И люди становились добрее и чище, искренно веровали в Бога после чистых речей…
Как-то Иоанн с учеником своим Прохором шли в Ефес в Малой Азии, где когда-то проповедывал св. Апостол Петр. Природа была тиха и приветлива. Нежно шелестели деревья листвою, в их ветвях щебетали птахи. Под ногами то поскрипывала дорожная пыль, то весело шуршали дорожные камушки. Всё и вся тихо радовалось бытию, и было очень далеко от людских переживаний и перепетий. И только Иоанн был задумчив и грустен, раз от раза он вздыхал, остановившись на миг передохнуть. Прохор заволновался:
-Учитель, что тяжко вздыхаешь ты? Устал, то потерпи немного – скоро пристань. Сядем мы с тобой на корабль, и понесет он нас под своими парусами в Ефес, куда выпал тебе жребий проповедывать. Не грусти, Господь поможет нам.
-Воистину ты говоришь как зрелый муж, ибо это я должен тебя утешать. А скорблю я потому, что ждет нас буря на море, и грусть уже твое одолеет сердце, но крепись. На все воля Бога.
В скором времени Иоанн и Прохор пришли к морю в Иоппии, сели на нужный им корабль, и путешествие началось. Прохор по молодости лет был в радости и от учителя, и от корабля, и от моря. Он восторгался как дитя. «Какая может быть грусть во время такого путешествия, ведь мы несем Слово Божие – Он не оставит нас!». И, действительно, все поначалу было тихо и мирно, но в 11-й час (примерно начало седьмого вечера) неожиданно налетела буря. Да какая! Она так бросала корабль из стороны в сторону, заливала палубу огромными волнами, ветер рвал паруса, что в результате судно не выдержало и разбилось на щепки. Все пассажиры оказались в недружелюбном на тот момент Эгейском море, вода бурлила и пенилась, в небе полыхали молнии, гремел раскатистый гром. Люди плавали под дождем, держась, кто за что успел схватиться. Так они всю ночь провели в воде, а под утро всех, кроме Иоанна, прибило к берегу невдалеке от Селевкии (совр. Сирия).
Долго Прохор ходил по берегу, плакал и молился о спасении наставника своего. Но море, улегшееся после яростной бури, было настолько тихо и спокойно, что далеко было видно – но Иоанна на его волнах не было. Только солнце весело отражалось в лазурной воде, пускающей солнечные зайчики. «Как тихо море, как весело оно. Как ребенок, который долго плакал и топал ногами, что ему не дают любимую игрушку, вдруг резко успокаивается, улыбается, когда ему дают то, что он просит. И только былые слезы, еще не успевшие высохнуть, напоминают о «буре». Так и море, получив Иоанна, моего учителя затихло. Как прав был наставник – одолела и меня скорбь, грусть окутала сердце. Но он сказал крепиться! Что ж, пойду далее один. Господи, благослови!».
Пошел Прохор один, молясь об укреплении сил духовных и физических. Однажды, день на четырнадцатый после роковой бури, он опять оказался у моря, остановился в одном из прибрежных селений отдохнуть. Какая-то неведомая сила вдруг потянула его на берег. Прохор пошел к воде, сел на камень и тоскливо глядел в морскую даль. А там - только тихий шелест волн, сверкающих всеми цветами радуги в солнечных лучах, да дикие выкрики наглых прожорливых чаек, которым всегда что-то нужно. И так бы он долго грустил, но вдруг накатила неизвестно откуда взявшаяся огромная волна и выкинула в своей пене что-то или кого-то на берег, и также неожиданно ушла в море.
Прохор подбежал посмотреть. «Что за чудо! Это же учитель мой – Иоанн! Слава Тебе, Господи! Прохор поднял наставника своего. Они обнялись, долго плакали от радости, что все так славно закончилось, и благодарили за это Бога. И, наконец-то, вдвоем отправились в Ефес, где проповедывал и св. Апостол Павел, который именно к жителям этого важного торгового города, куда стекалось множество народа с разных сторон, написал одно из своих посланий. Именно в этом городе впоследствии стараниями и попечениями св. Апостола Иоанна Богослова сохранилось чистое Евангельское учение…
Когда, после долгих дней пути под жарким солнцем, апостол Иоанн и Прохор входили в город, то встретилась им «местная знаменитость» Ромека, о которой уже не только в родных местах, но и в Риме поговаривали. А говорили-то о ней не совсем лестные вещи. «Прославилась» она своей жестокостью и злобой, темными делишками своими.
-А что странники мои любезные, не хотели бы вы немного послужить мне. А я вам дам кров и пищу? – елейно заверещала злобная тетка. Но наши путники только переглянулись, они о ней не слышали.
-Ну что ж, потрудимся во славу Божию, - произнес Иоанн, предвидя ожидавшее их, и друзья пошли за Ромекой. Она оказалась держательницей общих бань, и приставила Иоанна поддерживать огонь, а Прохора, по молодости и силе, таскать воду. А рассчитывала она продержать их до конца дней их, при этом, как хотела, издевалась над ними. Ох, и много же натерпелись от нее Иоанн и Прохор, и только диву дивились, как это женщина может быть такой изощренной в издевательствах над людьми, хотя ясно осознавали, по чьему наущению она творит разные пакости.
В бане этой «жил» демон. Когда только закладывалось здание, по бесовскому наущенью, в фундамент замуровали живыми юношу и девушку. И вот с тех пор, каждый год этот демон умерщвлял или юношу, или девушку.
Как-то раз в баню пришел сын местного правителя Диоскорида – Домн. Попарился он, окунулся в прохладном бассейне, посудачил, как это водится, со своими знакомыми и приближенными отца, и уже собирался уходить, как вдруг напал на него бес. Скрутил его в конвульсиях и судорогах, повалил на мраморный пол, перехватил горло, не давая дышать. У юноши от падения и испуга, нехватки воздуха сердце выскакивало из груди, глаза налились кровью. Казалось, в голове сейчас что-то лопнет от напряжения, в глазах «заплясали мушки», сознание стало помрачаться, только хрип вырывался из горла. «Пойдем со мной к моему хозяину», - проревело где-то то ли рядом, то ли в голове, то ли в груди. И сказать-то, и возразить Домн ничего не успел, как в голове все таки лопнула струна жизни. И все покрылось мраком…
Тем временем на шум сбежались знатные мужи в простынях. Все были напуганы. «Все же было хорошо! Ведь он только что с нами здоровался, расспрашивая о наших делах, делился своими новостями! Наверное, он не угодил Артемиде или Аполлону, раз они послали на него гнев свой, и умер он еще не распустившись, этот прекрасный бутон! Ведь он мог стать славным мужем одной из дочерей наших влиятельных чинов. Но надо скорее сообщить его отцу! Как он будет опечален».
Но оказалось, что в дом к отцу Домна с печальной вестью уже был послан слуга. Диоскорид, как только услышал страшные слова о сыне, так восскорбел, так опечалился о единственном наследнике своем, что сердце его не выдержало такого удара и перестало биться.
Ромека так испугалась за себя, за свое дело и заведение, что с ужасом молилась Артемиде, била себя в грудь, рвала на себе волосы, боясь, что во всем обвинят ее. Но, естественно, что ничто ей не помогало. Она уже и охрипнуть успела, молясь идолу развратницы. «О, Артемида! Прошу тебя, воскреси этого юношу, а иначе все подумают, то это я виновата, что недосмотрела за слугами, и они допустили такое безобразие, а может, и по своей воле, мстя мне, убили этот милый цветочек, эту единственную радость для отца своего и мамочки, - гнусила, юля и лукавя, старая греховодница. – Услужи, о, Артемида, а я завтра же принесу тебе жертвы: по ритуалу возжгу фимиам и заколю ягненка, а может, и двух. Нет, лучше я убью вот этих двух новеньких», - и взгляд ее упал на Иоанна, который толком ничего не знал, а только краем уха слышал от рабов о случившемся. В тот момент, когда Ромека молилась камню, он стоял рядом с Прохором и слушал подробности от него. Сердце затрепетало в волнении. «Эй вы, двое! – услышали они гневный голос, - нет, вот ты, - схватила Ромека Иоанна и начала его колотить чем придется и куда придется, - если ты его не воскресишь (она ткнула в мертвое тело юноши своими кривыми пальцами), о я, как сказала, так и сделаю! Трепещите!» – и злобно сверкнув крохотными глазками, заковыляла прочь.
«Что ж, Прохор! Пробил и наш час, вот и потрудимся во славу Божию». Иоанн, воздев руки к небу, возопил: «Господи! Услыши меня грешного! Не за себя молю, не за ученика моего, но для него и других. Ради славы Твоей, воскреси этого птенца, ведь он чист сердцем и душой, и Ты это знаешь, и попустил Ты это специально, чтобы на делах Твоих люди уверовали в Тебя. Господи! Услыши молитву мою, спаси эту овечку!» Господь воскресил Домна. Увидев такое чудо, Ромека пришла в ужас и от восторга называла Иоанна то Богом, то Сыном Божиим. И вот тут Иоанн начал проповедывать силу Христову и учил веровать в Иисуса. Он рассказал людям, забывшим Истину, молящимся холодным бездушным камням, что такое Бог Истинный, о Сыне Божием, о Духе Святом; рассказал о заповедях Божиих, о Страшном Суде и втором пришествии Бога на землю. В довершение ко всему Иоанн воскресил и Диоскорида. Тогда все слушающие и бывшие свидетелями происходящего уверовали в Бога. Уверовали и крестились.
Иоанн изгнал беса из бани, Диоскорид и Домн, исполненные ужаса и благодарности, пригласили Иоанна и Прохора к себе в дом. Там они и провели некоторое время, оправляясь от издевательств и побоев Ромеки, утверждая новопрсвещенных в вере и уча их жизни в добродетелях и любви…
Прошло еще несколько времени. Настал в Ефесе праздник Артемиды. Все жители в белых одеждах валом повалили на главную площадь города, где стоял храм богини, а в нем ее идол. Все ликовали, радовались: кто-то жертвы приносил, кто-то упивался вином, кто-то извивался в невообразимых танцах. И вот в самый разгар веселья у огромных камней фундамента храма появился Иоанн. Он с помощью Прохора и новых учеников своих взобрался на самое высокое место подле идола и начал свою речь: «Люди! Братья и сестры! Как остановить вашу радость нерадостную – ведь не тому вы радуетесь! Вместо того, чтобы восхвалять и славить Бога Всевышнего, вы приносите пустые жертвы пустым местам, ибо ваши боги ничто, они суть бесы! И в этом идоле нет ничего – холодный камень вперемежку с бесами!..». Иоанн не успел договорить, как в него полетели камни, кто-то посылал ему проклятья, что помешал такому беззаботному веселью.
Апостол про себя стал усердно молиться, и все камни, не достигнув цели, вернулись обратно на тех, кто в гневе швырял их. Иоанн продолжал молиться – в миг настала такая невыносимая жара, такой зной великий и безветрие, что от них на землю попадало около 200 человек. Все они умерли. Оставшиеся оцепенели от ужаса и страха. До некоторых стало доходить, что они духовно слепы. Они стали умолять Иоанна о милости, чтобы он еще раз помолился Богу об их прощении, ибо страх сжимает сердце, а трепет не дает и шагу сделать. Они поняли, что Иоанн – посланник Божий, и послан им во спасение. Иоанн помолился, и все умершие воскресли, припали к ногам Иоанна, благодаря Бога, что через него Он даровал им вразумление. Так они уверовали во Всевышнего, крестились и старались изжить слепоту свою, язычество.
Римом в то время правил Домициан, человек, который устроил большое гонение на христиан. Однажды ему донесли: «Император! Есть в твоем подвластном Ефесе некий Иоанн. Он называет себя учеником Иисуса Христа. Ну, Того Самого, Который возомнил Себя Царем и Сыном Бога. Так вот этот Иоанн не сидит, сложа руки, он ходит с речами, запрещает народу поклоняться нашим богам, призывая служить только его Богу, называя Его Всевышним. Если так дело и дальше пойдет, то люди перестанут ходить в наши храмы, приносить жертвы и дары, казна начнет оскудевать. Прикажи расправиться с ним, жрецы сами ничего не могут поделать!». Но император захотел взглянуть на ученика Иисуса.
Иоанна связали, старого уже человека, и отправили в таком неудобстве в Рим. Посмотрел на него Домициан и подумал: «И этот старикашка пытается бунтовать, да еще народ на это подстрекает! И в чем только жизнь держится? Да на него дунь - он развалится. А прикажу-ка я побить его». Претерпел Иоанн все те удары, но выжил. «Это его не берет, сильным оказался старик. Повелю отравить его», - подумал Домициан, а вслух произнес: «Эй, стража, чашу с вином этому нарушителю порядка!». Выпил Иоанн и чашу со смертоносным зельем. Но опять жив остался по глаголу Христа: «Аще и что смертное испиют, не вредит их». «Да что это такое, неведомая сила бережет его». «Эй, стража! А разожгите огонь посильнее под котлом, а в котел тот налейте масла, да побольше. Да окуните туда, когда закипит, этого живчика!» Но и тогда Иоанн не поврежден оказался. Весь народ, охотник до всяких кровавых зрелищ и вина, с любопытством наблюдавший за происходящим, вдруг завопил: «Велик Бог христианский!».
Кесарь, услыхав такое, счел Иоанна безсмертным и изгнал его на остров Патмос. Так сбылось слово Господне: «Много подобает тебе пострадать, и будешь изгнан на некоторый остров, который весьма в тебе нуждается». Путь нелегкий, со множеством приключений и чудес, являемых Господом через Иоанна, разделил верный ученик апостола Прохор. На острове этом Иоанн продолжил путь свой крестный: все так же была клевета на него, но он творил по молитве чудеса, исцелял больных и изгонял бесов; по слову одному разрушил храм Аполлона со всеми идолами. Так он многих обратил к вере Христовой и крестил.
Прошло три года в усердных трудах. Апостол пошел в другой город, там он так же исцелял людей, наставлял их в добродетелях, вновь изгнал беса, того самого, «банного», который и здесь в банях убивал молодых людей. Люди тянулись к Иоанну, с радостью шли послушать его проповеди. И веровали, и крестились.
Тем временем царь Домициан был убит. На римский престол взошел добродушный Нерва, он освободил всех, бывших в заточении. Иоанн задумал возвратиться в Ефес, но жители Патмоса стали уговаривать апостола остаться с ними до конца. «Что ж останусь я с вами? Ведь вы почти все сделались христианами. Мне нужно продолжать путь мой и исполнить начертанное мне. Нужно идти!» Тогда островитяне возразили: «Послушай, Иоанн, раз не можешь остаться, то хотя бы оставь нам о своем учении Евангелие». «Ну что ж, давайте попостимся, помолимся – что-то скажет Господь». Взял тогда Иоанн Прохора, взошел на высокую гору, усердно молился три дня. «Господи, услыши мя грешного! Открой волю Твою, Сыне Божий! Вразуми, что написать сим овцам стада Твоего – они слезно просили оставить память об учении о Тебе! Господи, услыши мя грешного, и да будет воля Твоя!».
После таких горячих молитв, по прошествии трех дней раздался великий гром, засверкали молнии, гора начала сотрясаться. «Так, наверное, было и с Моисеем на Синае», - подумалось Иоанну. Прохор от страха и сотрясения земли упал на камни. Иоанн поднял его, они сели на большие валуны. Апостол произнес: «Пиши то, что будешь слышать из уст моих», а сам продолжал молиться, глаза его были устремлены в небо. Можно было подумать, что он сейчас там что-то увидит и расскажет об этом ученику. А так ли это было или нет, можно только догадываться, но только Прохор услышал и записал: «В начале бе слово…» и далее. Вот так и было написано Святое Евангелие от Иоанна. Когда Иоанн и Прохор спустились с горы, учитель велел ученику вновь все переписать, и вот это переписанное Евангелие он согласился оставить на Патмосе для христиан, а первоначально написанное сохранил у себя.
На этом же острове Иоанн написал и Апокалипсис (Откровение). Однажды, почувствовав что нужно что-то делать, что-то более великое, чем просвещение островитян (хотя и это очень важно, но ведь есть и другие люди, в других местах), в некоторой растерянности Иоанн и Прохор уединились из некоего города в пустынную пещеру, где было мало света, под сводами висели летучие мыши, а по полу бегали различные жуки и пауки, да иногда по глупости залетала какая-нибудь кроха-птаха и тут же от страха и вылетала. Десять дней друзья были вместе, затем Иоанн удалил Прохора, сам ничего не ел, а только молился, чтобы Господь открыл, что делать ему далее. И услышал Иоанн голос свыше: «Иоанн! Иоанн!» - «Что повелеваешь, Господи?» – «Потерпи еще десять дней, и будет тебе откровение многого великого». Иоанн пробыл в пещере еще десять дней без еды. И совершилось тогда диво: ангелы слетели к апостолу, пещера осветилась неземным светом, и услышал он много неизреченного. Тогда вернулся к Иоанну Прохор, Иоанн попросил принести чернил и хартию, а потом два дня говорил ученику о бывших ему от ангелов откровениях, а тот все досконально записывал…
И вот Иоанн все же собрался удалиться с Патмоса, чтобы успеть еще другие города просветить учением о Христе. На прощание он решил обойти все города и селения, укрепляя братство в вере. В одном из таких селений жил жрец, имевший слепого сына; он давно хотел повидаться с Иоанном, но все никак не получалось. А тут Иоанн оказывался рядом, услышав об этом, жрец бросил все свои дела, пришел к апостолу, умоляя прийти в его дом. Иоанн же провидел, что люди они хорошие, искрение, что потрудятся во имя Христа, только нужно их подтолкнуть чуть-чуть. Апостол пришел в дом жреца и сказал его сыну: «Во имя Господа моего, Иисуса Христа, прозри», - и слепой тотчас прозрел. Тогда отец и сын уверовали во Христа и крестились.
И вот так Иоанн во всех городах острова благоустроил церкви святые, поставил епископов и пресвитеров; так научив жителей острова вере Христовой, он всех приветствовал и стал возвращаться в Ефес. Провожающие плакали, не желая расставаться с таким солнцем, как говорили они между собою, которое подарило им тепло и радость веры, любви и надежды. Но Иоанн сел на корабль и отплыл в Ефес, где был с честию принят обратно. Здесь апостол продолжил свои непрестанные труды.
Обходя Малую Азию, наставляя людей на путь истинный, увидел он однажды юношу, расположенного к добрым делам. Иоанн обучил его, крестил, а поскольку более не мог оставаться в том селении, он при всех жителях поручил этого юношу епископу того города: «Брат мой! При свидетелях вручаю в твои руки этого молодого человека, научи его всему тому, чему я не успеваю за малостью времени моего. Расти его, укрепляй, наставляй, отвечай на все вопросы, не дай унынию покрыть сердце его, не дай омрачиться челу его печалью. Да будет он на радость тебе и всем братьям! Смотри ж не оставляй его, ибо он еще юн и нуждается в постоянной опеке!». Иоанн отбыл в другое место, епископ же поначалу занимался с юношей, обучил его Писанию. Но заниматься все свое время с этим птенцом ему как-то не удосужилось, он не давал ему воспитания, положенного молодым людям. Юноша поплыл по воле волн – куда кривая вывезет. Дошло до того, что он стал пить, красть, а в довершение ко всему связался с разбойниками. Они обманом увели его в пустыни и горы (на месте они не сидели), поставили его начальником своим и совершали разбои по дорогам.
Через некоторое время Иоанн вернулся в тот город. Он случайно узнал о своем бывшем подопечном: о том, что он сбился с пути истинного, стал разбойником и творил грязные дела, так как не было за ним надлежащего присмотра. Апостол в горечи пришел к епископу:
Я, когда уходил,
То оставил талант
У тебя на хранение.
Ты его мне верни,
Рассказав честно, брат,
Как он знает Писание…
Что ж молчишь ты,
Глаза опустив,
Ты при всех обещанье давал?
Что случилось с тобой,
Или, чадо сгубив,
Нету силы признаться?
Епископ с плачем отвечал, что действительно – юноша погиб: душа мертва, а тело – разбойник.
Разве так подобало тебе
Сохранять эту душу,
Дай скорее коня мне:
Я пойду и разрушу
Его злое пристрастье,
Попытаюсь очистить
И умножить талант…
Апостол взял коня, попросил также и проводника, который бы смог проводить его в недобрые места, где скрывались разбойники. Они не ожидали увидеть такого просветленного посетителя в своем логове, сразу проводили Иоанна к начальнику своему, когда их попросили об этом. А юноша, как только увидел Иоанна, сразу протрезвел духовно, устыдился и бросился прочь бежать. Святой Иоанн забыл про немощи свои, про старость и пустился вдогонку за молодым человеком:
О, постой ученик, дай сказать:
Я уже стар и нет сил за тобою бежать.
Ты постой, не грусти,
Все печали твои и грехи
Я возьму, если хочешь, на плечи свои,
Как когда-то взял грех на Себя
Тот, Кто спас нас от зла;
Грех за тех, кто почил,
Кто живет и еще будет жить
Через множество лет.
Ты постой, не грусти,
Все печали твои и грехи
Он уже взял на рамена Свои.
И ты только покайся –
Станет легче тебе,
Ведь Он любит тебя:
Я посланник Его – знак прощенья.
Только ты не молчи, не терзайся,
Ты всю душу излей перед Ним,
Он простит – ведь Он любит тебя…
Услышав такие речи от старого немощного человека, бегущего за собой, молодым и прытким, бывший ученик Иоанна, остановившись, упал к его ногам со стыдом великим, обливаясь горькими слезами, не смея поднять глаза на лицо учителя. Апостол же пытался утешить юношу, по-отечески обнимал его и целовал. Взял его за руку и с радостью, что вновь обрел потерянную овцу, привел его в город, чтобы все видели - у Бога все возможно. Он вновь взялся за его обучение и наставление. Юноша старался из всех сил, покаялся, потрудился, как мог во славу Божию и с миром преставился с чистой совестью…
Жил в то время один человек, который как ни старался справиться со своими делами, но вот что-то не заладилось, и он впал в такую нищету, что ничем не мог заплатить своим кредиторам. Все старания его шли впустую, все дела прогорали. И впал человек тот в великую скорбь, и до того она его одолела, что, будучи христианином, он все же подумал: «Ой, что же мне делать?! Все начинания-то мои никуда не годятся, все, что ни делаю я, все идет прахом, все деньги утекают, как песок сквозь пальцы. А пойду-ка я схожу к волхву, уж он-то мне не откажет – даст мне смертоносного яда». Вот до чего было велико уныние и отчаяние, что в голову пришла такая крамола!
Пришел христианин к волхву-иудеянину, попросил яда, тот друг бесам и враг христианству с радостью исполнил его просьбу. Христианин, идя домой, задумался, испугался: «Что это я вдруг, не подобает так поступать верующему человеку». А в голове шепот слышен: «Подобает, подобает… Иди возьми чашу, выпей, и будешь с нами…». Человек потряс головой, шепот исчез, а горечь вновь накатила на сердце. «А, была не была!» - перекрестил питье как положено и выпил. Но ничего не произошло – крестное знамение отняло силу у отравы.
«Какое чудо, что я остался жив и здоров; это погорячился со своим решением!». Но не долго человек радовался, опять к нему пришли заимодавцы, опять – платить нечем. «Пойду-ка я схожу к этому волшебнику, уж в этот раз все получится». Пришел он к волхву, а у того глаза округлились – как это так, жив после такого сильного яда! Он дал просящему еще более сильный яд. А тот, придя домой, вновь сел и вновь задумался, а потом перекрестил зелье да и выпил. А оно опять не подействовало! Христианин удивился и пошел к волхву. «Слушай, ты что мне каждый раз подсовываешь, или ты разучился колдовать, а может, ты и не умел, да только деньги тянешь с глупцов вроде меня?» – стал он смеяться над иудеянином. Тот испугался, потому что точно знал, что уж его-то зелье имеет все те самые последствия, о которых и говорить-то страшно, но именно их ожидают просители. «А как ты пил мое средство, что ты делал с ним?» - «Ничего, ничего иного, как только осенял его крестным знамением». Иудеянин дал тогда свой яд псу, отиравшемуся постоянно под ногами, тот в миг перед ними издох. Понял волхв – силу отнимало крестное знамение! Взял он под руку горе-самоубийцу и повел его… к апостолу! Рассказал обо всем случившемся, а Иоанн научил его вере, наставил к жизни добродетельной, в результате волхв крестился у апостола и стал добропорядочным христианином. Несчастному же христианину-нищему велел Иоанн принести охапку сена, помолился, вознес крестное знамение над ней, и кучка сухой травы превратилась в золото. «Иди отдай долги свои, остатком же содержи дом свой и никогда не смей впадать в уныние».
После всех этих чудесных событий вернулся Иоанн в Ефес. Ему было уже очень много лет, более ста. Дни свои он проводил аскетически: питался только водой и хлебом, не стриг своих волос, одевался в очень простые одежды. Он был настолько стар и немощен, что уже не проповедывал в Ефесе и его окрестностях. Он только наставлял епископов Церкви, воодушевлял их неустанно учить народ Слову Божию, а особенно помнить и проповедывать первую и главную заповедь Божию, заповедь любви. Настало такое время, что ученики с трудом приносили Святого Апостола даже в храм, настолько он был слаб и длинных проповедей уже и не говорил. Он только постоянно повторял: «Детки, любите друг друга!». Однажды ученики спросили, почему он непрестанно повторяет им это. «Сия есть заповедь Господня, и если ее соблюдаете, то и довольно». Недаром Иоанна прозвали Апостолом Любви.
Свои последние дни Иоанн доживал в доме Домна, который всеми силами и всем имением своим старался услужить апостолу, который в то время остался единственным живым, видевшим самолично Иисуса Христа, служившему Ему. Многие старались посетить Иоанна, любимейшего ученика Христа, и хотя бы коснуться края одежд его.
Однажды Иоанн вышел из дома Домна с семью учениками своими. Пришли они на некоторое место, апостол велел им сесть, а сам удалился на расстояние брошенного камня и стал молиться. Потом он попросил учеников своих вырыть ему крестообразную могилу. Сделав последние наставления, преподав еще один урок благочестия и добродетели и любви, поцеловав «деток» своих, произнес: «Возьмите землю, мать мою, и покройте меня ею». Они поцеловали учителя своего и покрыли до колен. Он вновь поцеловал их, и они покрыли его до шеи, положили покрывало на лицо его и, простившись и поцеловав Иоанна, с плачем покрыли землей окончательно. Об этом узнала вся остальная братия. «А мы, мы тоже бы хотели проститься с Иоанном!». Они прибежали на то место, где была вырыта могила, дерзнули раскопать ее, но... ничего не обнаружили там и долго плакали, помолились и вернулись в город. А каждый год 8/21 мая появлялось из гроба благовонное миро и по молитвам Святого Апостола подавало исцеление болящим. Вот и получается по словам Иисуса: «Аще хощу да той (Иоанн) пребывает, дондеже прииду…».